Мы знали эти страхи англичан и пользовались этим. Лорд Хоксбери говорит, например, нам: «эту землю мы удержим за собой», а мы ему и отвечаем: «а в таком случае мы не согласны на эвакуацию Египта». И эти наши слова отлично на лорда Хоксбери действовали, и он соглашался на все наши требования. Благодаря этому Египту нам удалось выторговать великолепные условия, нам даже удалось принудить англичан уступить нам мыс Доброй Надежды. Мы, monsieur, вовсе не хотели допускать ваших соотечественников в Южную Африку. История научила нас уму. Ведь если Англию куда-нибудь пустишь, то оттуда ее уж не выгонишь. Мы не боимся, monsieur, вашей армии и флота. Мы боимся ваших младших сыновей и людей, делающих себе карьеру. Ах, эти ужасные младшие сыновья! Мы, французы, заполучив какую-нибудь заморскую землю, сейчас же складываем руки и только поздравляем друг друга. Поздравляем, дескать, вас у нашего отечества есть новая колония. Вы, англичане, действуете совсем не так. Взяв новую землю, вы сейчас начинаете спрашивать:

— А что это за земля такая?

И новое владение вас так интересует, что вы немедленно же забираете с собой жен и детей и едете туда за море. И попробуй потом у вас отнять эту землю. Это также трудно, как отнять Блумсберийскую площадь в Лондоне.

Однако возвращаюсь к моему рассказу. Договор должен был быть подписан первого октября. Утром я поздравил monsieur Отто, с благополучным окончанием трудов. Отто был маленький, бледный человек; он был очень нервный и подвижный. Своему успеху он страшно радовался. Весь день не мог сидеть спокойно: бегал по комнатам, со всеми разговаривал и смеялся. Я был спокоен; усевшись на диван в углу, я молчал и думал.

И вдруг, monsieur, входит курьер из Парижа и подает monsieur Отго депешу. Monsieur Отто распечатал депешу, прочитал ее, и вдруг его колени согнулись и он упал на пол без чувств. Я и курьер бросились к нему, подняли и положили на диван. Monsieur Отто был так бледен, что я подумал, что он уже умер. Приложил руку к левой стороне груди: нет, Отто жив, сердце еще бьется.